Хвастать негоже, но с тех пор как стала наша деревня хмельной варить, жизнь не в пример прежнему слаще сделалась, и богаче, и привольнее. Не у всех, конечно, а у самых сметливых да работящих. Но известно, если у кого дело  спорится, других завидки берут. Больше всех лентяи страдают, так как понять не могут, почему у них ничего не ладится. Оттого другим и завидуют. Один бездельник так дозавидовался, что не поленился Змея-Горыныча  найти  и рассказать о сладком мужицком житье.

Змей-Горыныч трудиться тоже не привык, а жить-то надо, и есть в три горла. Обложил данью всю нечистую силу. Леший грибы и ягоды умаялся Змею носить, Лихо Одноглазое чуть последний глаз не потеряло за лесным зверьём гоняючись, Водяной рыбу ловит для Змея ненасытного, русалки  раков из-под коряг достают, домовые и те мышей для него ловят. Даже  Баба Яга непокорная, полёты в ступе забросила, пирожки печёт с травою лекарственною и зелье ядовитое варит для сохранения силы Горынычевой.  Пустеют леса, реки и озёра. Разорение природе причиняется.

С мужиков Змей-Горыныч  ничего не брал – нечего  было. Но досаждал Aa: полетает над полями, то засуха от его дыхания огненного, то тучи градобойные, то  ветер разрушительный. Но это нечасто. Ленив был. А как прослышал  про новое питьё сладкое  ( надоело, видать, зелье Яговое),   прилетел в деревню и всеми тремя головами дани медовой потребовал.

Медовары глазом не моргнули, сколько надо, столько  бочек и выкатили и  ендову праздничную приготовили. Изображали, что рады очень  гостю трёхглавому. Змей Горыныч ендову  хвостом оттолкнул, по бочкам головы распихал и без роздыху стал заглатывать, одни бочки опорожнил, за другие принялся, невмоготу, а пьёт. Захмелел Змей, одолел его мёд, уснул Горыныч. Мужики его  на три телеги погрузили, всех коней деревенских запрягли и отвезли за гору высокую.

Проснулся Змей-Горыныч за высокой горой, лететь не может, огонь из пасти не изрыгается, хвост дрожит, лапы не держат и есть не хочется. Про и думать забыл, только зелье Яги и помнится.  Так Змей за горой и остался жить, не стало сил оттуда выбраться, заболел он сахарной болезнью, и не надо ему стало никакой дани. Из жалости нечисть лесная его подкармливала, всё-таки свой.

Деревня от  Змея Горыныча избавилась. Так другая напасть не миновала. Князь с каждой бочки дани в казну требует. А от него, как от сказочного змея не отвяжешься.